31 февраля
Первое условие бессмертия — смерть. (с)
Привет, Гость
  Войти…
Регистрация
  Сообщества
Опросы
Тесты
  Фоторедактор
Интересы
Поиск пользователей
  Дуэли
Аватары
Гороскоп
  Кто, Где, Когда
Игры
В онлайне
  Позитивки
Online game О!
  Случайный дневник
BeOn
Ещё…↓вниз
Отключить дизайн


Зарегистрироваться

Логин:
Пароль:
   

Забыли пароль?


 
yes
Получи свой дневник!

31 февраляПерейти на страницу: 1 | 2 | 3 | следующуюСледующая »


№ 1 Особа Царская 
Сколько раз пытался, а всё же умение исправно вести личный дневник у меня отсутствует. Как не зарекался, а в постах всё равно одно нытьё, сопли и очень мало по делу. Вот ведь парадокс: есть о чём сказать и есть потребность наконец говорить, а всё важное тонет в лишних истерических выпадках, остаётся оглушённым эмоциональными взрывами, и там уже даже я сам не слышу по прошествии времени того главного, что пытался сказать.

Время бежит, время летит. Мне кажется, с каждым днём всё больше слов теряется, я становлюсь более потерянным, всё больше начинаю забывать: события ли, людей ли, собственные ли ощущения и пережитое. Когда-нибудь я сам стану молекулой тумана, и только записи, только то, что я успею систематизировать и облачить в форму печатного слова, останется. Я чувствую, что теперь всё идёт правильно. Наконец, впервые за долгое время я понял, что моё решение оказалось верным.

Поэтому продолжаю бороться.

В конце концов, дал бог дофамин, даст и норадреналин. Дал бог серотонин, даст и cелективные ингибиторы его обратного захвата, не правда ли? Х)


­­
Прoкoммeнтировaть
суббота, 18 августа 2018 г.
22.19 Особа Царская 19:19:53
­­


Офигенно крутая реклама. Канадский педиатрический госпиталь "SickKids" опубликовал на своём YouTube-канале небольшой промо-ролик под лозунгом: "Мы побеждаем".

Институт Бехтерева, несмотря на всю их строгую научность и печальную учтивость, такого настроя к борьбе не вызывал вообще. Там ты как крыска тыкаешься носом в толстые стенки стеклянной банки.

"Подпишите", "Как Ваше самочувствие?", "Это частый побочный эффект", "Надо набраться терпения", "Подпишите еще раз согласие" — вежливые, осторожные в словах; покажется, что они и правда участливы, но я же знаю, что им нужно. И, впрочем, мне наплевать. У меня своя цель, и это единственная рука, что мне протянули за последние два года. Никаких уже обещаний, никаких сладких капсул для горьких порошков: говорим открыто, профессионально (атлас, как же он меня подковал до поездки), потому что я прыгаю в пропасть. Я не знаю, окажется ли она обманчиво высокой и сулящей мне настил из прелых трав и мха, или же я разобьюсь ко всем чертям, захлебнувшись последним судорожным вдохом.

Я падала. Боясь сорваться в падение, я цеплялась пальцами за бортик кровати, поглощаемая раскаленным шаром боли, расширяющимся от поясницы к тазу.

— Игла внутри, не двинься, — предупредил Михаил Николаевич (он же Зайка).

— Класс, — говорю, впиваясь зубами в губу. Все.

— Да уж, обнадёжил, — смеётся он, и мне тоже становится смешно, но я могу смеяться только внутри, ощущая себя бабочкой на игле коллекционера.



Впрыскивание. Игла пошла наружу. Всё. Я ощутила пустоту неба под животом.


И в этом небе я бродила частью сознания уже через полтора часа после процедуры. Мне писали и звонили многие, и сначала я отвечала, а потом тело обратилось в желе, язык стал казаться неудобным, и было так ужасно холодно.


Зеро пришел, почти сразу завалился ко мне на койку, стал шутить там свои шутки и мешать мне умирать. Я всегда воображала себе идеалом собственных утончённых и отважных страданий, как я такая буду помирать, а кто-то будет лежать рядом на больничной кроватке. Но Зеро и Алиса вечно портят флёр моей смерти. Доверь вот им книгу, они ж всю презентацию испортят! Х)


Но зато я перестала тогда так дрожать.

Зеро принёс мне смерть от смерти и помешал умереть, как всегда.

Мне кажется, когда у меня сердце и мозговая деятельность остановятся, меня положат в гроб и повезут на похороны, Алиса и Зеро придут, испортят все, и придется воскреснуть. Они ещё там споются, и это будет комбо-сила.


Мне было нереально плохо (но чуточку лучше, когда пришел Зеро) в первый день пункции, а эффекта не было. И на следующее утро Зайка принёс бумаги на более высокую дозу. Дал он мне бумаги, ручку, стоит со всем своим невероятно умиляющим участием в глазах возле меня, а меня-то и переклинило: не хотелось по новой впрягаться. Вообще было разочарование. Я сидела с этой ручкой, залипала в бумаги, а потом вспомнила Алису, вспомнила разговор с Владимиром, три дня в июне и поставила подпись. Мне всё ж таки хватило сил.

И через два дня я подписала, считай, согласие на операцию, хотя до сих пор почти всё время лежу из-за постпункционного осложнения. Вернулась домой нервной, но твёрдой в одном решении: вести бой я буду до конца. Любой исход будет моей победой.
Прoкoммeнтировaть
понедельник, 13 августа 2018 г.
Тест: Кто ты в психбольнице? (4 из... Особа Царская 15:52:27
Dead-on

­Тест: Кто ты в психбольнице?
(4 из 5) Кутузов


Пациент с манией величия. Безнадежен и точка. Закатывает истерики при малейшем неповиновении или неуважении к его генеральской персоне.
Довольно начитан и умен, но лишь в своей области интересов. Артистичен и прозорлив, но непроходимо упрям и эгоистичен. Любит лесть и внимание. Не любит соседей по палате.

­­
Пройти тест: http://beon.ru/test­s/1122-214.html
Прoкoммeнтировaть
вторник, 7 августа 2018 г.
4.41 Особа Царская 01:42:13
Just come down.

It's okay.

Y
ou'll not be alone.

It you're worried about, stop

And you’ll be alright.

Just... In and out in and out...

That's it.

Everything will be okay.

­­

Категории: In english please
Прoкoммeнтировaть
воскресенье, 5 августа 2018 г.
День четырнадцатый Особа Царская 17:39:24
Песня, которая заставляет задуматься о смысле жизни.

Возвращаясь к заброшенному, поросшему паутиной флэшмобу, скажу, что в разные дни, когда я садилась за написание этого поста, у меня всякий раз были разные претенденты. Сегодня у меня особые мотивы звучат в сердце, так что и песня другая.


Почти пять лет назад моя подруга Марина была на концерте Светы Сургановой, где эта песня прозвучала впервые. Марина записала её на диктофон и прислала мне так, что я, считай, услышала её практически в момент рождения для людей. Июнь тогда выдался жарким, и смятение в душе казалось столь же гнетущим, как и духота больничной палаты. Качество записи было так себе, что, тем не менее, придавало песне жизни, как если бы вместо шума толпы я слышала её пульс. Слова буквально слились с моими ощущениями. Это было воссоединение. Чувство напоминает то, что бывает, когда ты оказываешься подхваченным морем, когда твоё тело уже не сопротивляется его касаниям.

На тот момент я любила. А это для меня мощный в то время был катализатор борьбы. Сейчас-то, конечно, я выросла из этих пелёнок. Я четко видела свой путь и, закрывая глаза под эту песню, видела внутри себя спокойную, как небо в горах, стойкость.

Короче, там-то песня о другом, но у меня же просто встроенный трансформатор смысла всех песен в иное русло. Эта песня для меня имеет для меня своё значение и такой...Источник успокоения, такой себе... Тайм-аут, достигая которого я выдыхаю, чтобы через четыре минуты пойти воевать дальше.

Когда замкнется круг, затопят все мои причалы,
Он даст мне знак уйти, а значит - всё начать сначала.




Подробнее…
­­
Прoкoммeнтировaть
пятница, 3 августа 2018 г.
4.54 Особа Царская 01:55:00
Четыре.

А когда я в первый раз принималась писать этот пост, было ещё пять. Время тает, как мороженое. Моё любимое. Шоколадное. Я люблю мороженое, а эмаль моих зубов пока что нет. Это печально х) Лечебная, отвратительная на вкус паста и дохрена дорогой "Тус-мусс" что-то не возвращают мне вкус жизни. Впрочем, нужно ещё потерпеть.

Терпеть. Это глагол мне будто на роду написан. Всегда нужно терпеть.

Позавчера моя стабильность снова была под угрозой. По той же причине. И снова я считала часы, корчась в поту на смятых простынях. Алиса сказала "пусть скорая разрешит это", даже Мари на шестнадцатый час сказала бабушке вызвать неотложку, но она почему-то сказала "ведь сутки ещё не прошли — само, может решится". Формально, непосредственная угроза моей жизни наступает действительно после суток без самостоятельного мочеиспускания, потому что тогда мочевой пузырь разорвётся, его содержимое изольется в брюшную полость, что вызовет заражение крови. Но боль в этом состоянии настолько специфична и сильна, что, кажется, можно отдать всё, лишь бы от этого избавили. А на 18-ый час ещё и бабуля Оля с Сергеем (то есть, её мужем приехали). Бабушка мрачно пошутила, что она прощаться приехала, как тогда, когда я лежала с какой-то инфекцией в критическом состоянии. Бабуля Оля тогда приезжала прямо в больницу и часто, а раз даже мамаша была.

Бабуля Оля нервно, трагично, почти с заламыванием рук спрашивала у меня, действительно ли я уверена, что лиорезаловый тест — хорошая идея.

"Может, диагноз неправильный?"

"Может, травы лучше попробовать?"

"Неужели ничего нельзя сделать?"

И ведь она знает, ответы на эти вопросы.

В конце концов не выдержал Сергей:

— Что-то ты, Ольга, грустная приехала. Ты давай о чём-то хорошем, потом там выйдешь вот и поскулишь, а тут и без тебя.

И бабуля Оля выдаёт то, что, наверное, посчитала " позитивным":

— А мать твоя так и пьёт.

И тут мы с Сергеем просто орали. Обоссаться бы мне, наверное, на этом месте, если бы я могла.

Вообще, он знатно меня веселил. Классный он мужик. Особенно контрастно смотрится, если сравнивать с дедом. Боже, как мне не хватает чисто этой человеческой неунылой живости. Меня не нужно жалеть и не нужно мне давать советы, считая, что я как-то в чем-то недостаточно стараюсь, и я схожу с ума в изоляции, где каждый занят своим, а друг с другом едва ли двумя словами перекидываются. Потому что всё — сплошной бедлам.

Они привезли мне ягод, а я давно не могу их есть. Попросила бабушку сварить компот, чтобы не так грустно было смотреть на то, как другие ягоды едят. Часто очень хочется и мороженого, и ягод, и острой еды, и много чего ещё, поэтому я и говорила гастроэнтерологу, что нельзя меня ругать. Ну то есть, сейчас уже какая разница.

Сейчас хочется делать то, что хочется. Где-то бывать, гулять именно по городу, проводить больше времени с близкими, но именно общаться, а не так, как у нас, что я бабушку вижу пару раз в день. Её знаю, почему, но сейчас мне как никогда нужны действия.

Даша приезжала этим летом, Зеро жил у меня неделю зимой и будет приезжать ко мне в клинику. Алиса натолкнула меня на эту поездку и всё это время была таким непоколебимым голосом разума "ты поедешь, потому что ты знаешь, что этому противопоставлено" . И тут перед поездкой она подарила мне совершенно роскошный анатомический атлас-раскраску Лоуренса, Элсона и Кэпита весом в почти полтора килограмма. Ужасно дорогую. Я вожделела его страстно, как только может служитель науки, несколько месяцев, и у меня даже были на то финансы. Но их пришлось отдать в срочные дыры семьи, плюс я действительно много вложила в лечение папаши. В общем, как всегда всё ушло куда-то, а мне не осталось. Не первый раз такое. И, не знаю, может, у Алисы вскипело, но она такая "будет тебе атлас, прости Господи" х). А мне типа дико неудобно, вообще странно и почти непривычно. Почти потому что мне вот дарила подарки Даша и очень часто дарил просто так подарки Зеро, но к такому всему я ужасно не привыкла, это вызывает у меня ступор, смущение, чувство физическое, как будто меня затянули в тесный корсет, а потом я идиотски улыбаюсь, ни теперь у меня то ли прогресс, то ли просто уровень наглости подрос. В общем, я теперь беру деньги у разных родственников (у Мари там или у бабушки Оли) и стараюсь, когда говорю спасибо, если мне что-то дарят, вести себя адекватно. Мне всегда казалось, что всё нужно заслужить, что ничего не может быть дано просто так, но вот Зеро как-то так мягко удалось убедить меня, что это нормально, если человек хочет сделать тебе подарок. Иногда их дарят просто так. А с Алисой так у нас вообще постоянная тема, что надо открывать сборы вроде "поможем Катеньке собрать на электроколяску, поездку на Бали/ путешествие в Лас-Вегас за шлюхами и покером".

У меня этот атлас вызывает бесконтактный оргазм. Хотя... Контактный тоже. Как же роскошно закрашивать пучки аксонов, как будто проводишь медленное вскрытие. Давно не наслаждалась так, как сегодня.

Алиса говорит, что то, как ведет себя моя семья, это защитная реакция, так им легче, чем потом мучиться призраками тех, кто не должен был умирать.

Я не смогу это исправить, я не смогу им помочь. Единственный, кто пластичен — Малая. Я стараюсь чаще её обнимать, говорить ей, что люблю её (в отличие от бабушки она не скажет, что я чепуху горожу), читать ей книги, играть с ней, учить её рисовать, просто говорить, о чём-то важном. Она тут спросила:

— Когда ты умрёшь, ты будешь смотреть на меня с неба?

— Это будет очень нескоро, — сказала я и при всей моей способности говорить о смерти и о своей особенно, тут я просто застряла.

— Но ты будешь?

Напрягшись, я поинтересовалась, почему она спрашивает, и тут она говорит:

— Тебе же будут доставать кости из спины! Ведь, чтобы посмотреть желудок, надо вытащить кости!

У бедного ребёнка смешалось в голове все, что она услышала от неосмотрительных взрослых: и мой больной желудок, и госпитализация по поводу лиорезалового теста. Убедила, что ничего мне доставать не будут, желудок вообще не так смотрят, а в больнице мне просто дадут лекарство.

— А когда ты приедешь, ты будешь ходить?

И я ответила, что не знаю, потому что кто его знает. Я не говорю про исцеление, но ведь на одной отчаянности можно восстать


Прoкoммeнтировaть
понедельник, 30 июля 2018 г.
3.36 Особа Царская 00:36:19
Девять дней.

Сегодня Зеро говорил странные вещи. Не в том ключе странные, свойственные ему, а вообще. Он видит проблему там, где её нет, а себя — её причиной. Я хотела много с ним болтать, но пришёл дед и опять начал требовать обработанные фото со свадьбы наших дальних родственников, у которых он хочет погостить. Обработанные мной, конечно. И попробуй доведи ему, что я могу разве что надпись замазать в Фотошопе, а в остальном я профан, как и в других отраслях, куда я совалась со своими амбициями. А фотографии были сняты на слабый цифровик, невеста была на девятом месяце и вообще, впечатление такое, словно к моменту начала этой свадьбы там все были в состоянии нестояния уже. Я практически весь день с этим и провозилась. С одной фотографией. Потом пришла Мари, увидела и высмеяла мою попытку. Помочь или хотя бы подсказать направление отказалась, сказала, что это стоит у неё тысячу долларов. Бабушка сказала, что получилось великолепно, но я-то знаю, что права Мари: получилось дерьмово.

Потом, после тихого часа, Даня, дед, Мари и бабушка уехали разбирать вещи на квартире. Я осталась с Мариэлькой. Через пять минут после того, как машина скрылась за поворотом, Мариэль пришла ко мне с ужасом в глазах и голосом, в котором звонко дрожали грядущие слёзы поведала мне, что упала с велосипеда и теперь у неё кровь на коленке. Фотографию пришлось оставить. Обычно, даже если Мариэль получает хоть мельчайщую царапину, начинаются слезы и вой, трагичные стенания и шумная возня мамы и бабушки вокруг "пострадавшей". Меня такое раздражает, поэтому я сказала ровно и спокойно, чтобы она принесла мне антибактериальную салфетку и бальзам "Спасатель", хотя внутренне готовилась к стенаниям и вою. Она, как ни странно, сделала. Я обработала кожу вокруг ранки очень деликатно, предварительно сообщая ребёнку, что собираюсь делать. Если со мной что-то делают, мне проще с пояснениями. Когда кровь была смыта, оказалось, что кровила ранка размером меньше миллиметра. Просто точка. Что ж, принцессами рождаются. Но не было ни слезинки. Я порадовалась и за неё и за себя. Вспомнился момент её падения с кровати, когда ей было два, и ту ссадину у виска. Вот там кровило. Но ступор у меня был уже постфактум и на несколько дней, и на счастье, тогда я ещё могла ходить. Почти сразу пришла мысль, что оставлять даже подросткого ребёнка со мной теперь — небезопасно, от этого стало грустно.

Потом был инцидент с газом. После тихого часа послышался этот характерный запах. И чувствовала его не только я, но и Мари. Бабушка с дедом нам не поверили, а потом они уехали, а запах остался. И мы внутри дома. Зеро сказал, что это быстрая смерть. Я подумала, что было бы круто, но со мной был ребёнок. Навязчивости просто одолевали. Приехав, бабушка сказала, что датчик газа дал бы сирену, а дед ещё раз всё проверил. Всё было в порядке. Я сказала, что у меня уже болит голова, а это признак отравления. Бабушка ничего не ответила х) Потом мы болтали с Зеро, и была очень смешная шутка, после которой мои мысли отступили. Запах исчез. Там не могло быть утечки. А голова у меня стала до тошноты болеть от усердий над фотографией. Вот оно — то состояние, когда от дела начинает мутить.

На ужин был фруктовый салат, куда Мари положила банан, персик и что-то ещё не кислое, всё было залито йогуртом — и не запрещённое, и вкус лета для меня, потому что действительно очень мало фруктов и овощей я пока знаю, которые могу есть. Впрочем сейчас и после такого у меня были боли. Утром все прояснит доктор. Но противоязвенные боль купируют почти совсем.

С квартиры мне привезли скраббл, детскую энциклопедию искусств, мой навороченный компьютерный микроскоп, который я так хотела показать Зеро, две упаковки абсолютно новых акварельных красок и набор из 11 кистей, где есть и плоские разных размеров. Я пищала. Это было такой несбыточной мечтой — получить хотя бы обычных пару кистей вместо тех, что растерзали дети, а тут такое богатство! Захотелось порисовать, но не было ластика. Повезло бы сегодня купить.

Дала Сэму первый пауч из последней посылки это "Hills" для стерилизованных кошек до шести лет. Он смёл всё. Давала ему сама, прямо у себя на столе. Могла им любоваться, слышать, как он мурчит, чувствовать свою нужность. А он, доев, ушёл, и меня утешает тот факт, что он не будет по мне скучать. Часто ко мне приходит мысль, что если со мной что-то случится, кота взял бы Ваня, если бы бабушка не захотела его оставить, или Зеро, если бы его работа и кочевничество позволили. Они бы любили его, как я.

Глупые мысли, но чувство такое, словно все на исходе и нужно спешить. Девять.

День предстоит, кажется, насыщенный.

Прoкoммeнтировaть
воскресенье, 29 июля 2018 г.
5.58 Особа Царская 02:58:57
Десять дней.

Напряжение растёт. Обостряется психическое расстройство. Навязчивые мысли одна за другой одолевают меня. Множество ярких сюжетов: "что-то нехорошее, что возможно в бабушкиных анализах, ведь она никогда не обследуется и не лечится, а ей меж тем, 68", "кот во время моего отсутствия отказывается есть", "кот заболевает, пока меня не будет, и ему никто не поможет", "кот уйдёт гулять далеко, и его загрызут собаки", "кот уйдёт гулять и заразится кошачьими инфекциями", "кота покусают крысы и заразят бешенством"," моя пункция осложнится менингитом/субарахн­оидальным кровотечением"," сам Лиорезал вызовет шоковую реакцию, эпилептический статус и другие тяжёлые побочные эффекты"," мне скажут, что, к сожалению, ничем не могут помочь и весь остаток своей жалкой жизни я буду повышать дозу Габапентина, чтобы приглушить боль хоть немного". Я больше не на антидепрессантах, и остановить это самостоятельно не могу, несмотря на все мои навыки оказания помощи другим в такой ситуации.

Впрочем решимости додаёт ухудшение. Боли временами усиливаются до такой степени, что у меня пропадает интерес ко всему, а бабушка кому-то по телефону говорит: "я не бужу её даже после обеда, потому что хоть пока спит, не мучается". Я не сплю. Это так кажется, когда я под дневным кайфом, — у меня просто не получается открыть глаза. Всё чаще почти невозможно мочиться самостоятельно. Последнее время это может быть задержкой по 12 и больше часов. Моча просто не отходит, хотя мочевой пузырь переполнен. До катетеризации, слава тебе, Боже, не доходит, но иногда это повергает меня в такое отчаяние, что кажется, носи я постоянный, было бы легче. Это больно, это мерзко, от подобного выматываешься, потому что если уже, блядь, поссать не можешь, то... Возможно, иголка в спине дней на десять не так страшна, постоянная инфекция мочевого пузыря и риск нарушения работы почек.


Но моё внутреннее "Я" не хочет. Оно боится лекарств, врачей, больниц, оно не хочет терять надежду снова. Гораздо проще жить без надежды. Хоть многие так не считают. Я часто думаю, не стоит ли мне попросить Екатерину опять добавить мне Велаксин. Кажется нет ничего разумнее, чем лекарственно подавить невроз и оставить только рассудок. Но это снова система "лесенка", побочные эффекты, месяц адаптации, привязанность к врачу из-за рецептурности препарата. Да и слишком много Габапентина я получаю, можно вообще угнетение ЦНС словить. Стараюсь справиться. Дома об этом стараюсь не говорить, потому что на то, что у меня навязчивые состояния смотрят скептически: "просто перестань накручиваться и думай о хорошем, ненормально так циклиться на глупостях вроде кота". А я просто не могу. Раньше из-за этого я винила себя всё время. Потом постепенно, когда Зеро серьёзно воспринимал мои странные идеи, которые могли лишить меня сна среди ночи, и Алиса много-много раз говорила со мной об этом, я приняла мысль, что при всей органике в моем мозге иначе быть не могло. Припадки там настолько выдолбили, а негативный опыт стал спусковым крючком, что да, теперь я десятки раз в день спрашиваю "Кто и где последний раз видел кота?". Я знаю, что когда не буду в таком стрессе, все улучшится.


Стресса было слишком много.

Пока стараюсь не думать и смотрю передачу "Я соромлюсь свого тіла". Там помогают самым безнадёжным. Так мне легче успокоиться. Правда без Зеро смотреть не так весело х).

Пока в планах пройти обследования в понедельник, которые должны показать, можно ли мне вообще проводить тест. Ещё раз показаться гастроэнтерологу по поводу ухудшения и вновь появившихся сильных болей в животе. Возможно, понадобится гастроскопия, но я хочу быть уверена, что язвы там нет, а если это она, то в том, что она не даст течь в самый не подходящий момент.

Права была Алиса:ни к чему хорошему шпроты не приведут. Зато мне было вкусно. Как и с чипсами.(#noregrets­)
Прoкoммeнтировaть
суббота, 21 июля 2018 г.
5.49 Особа Царская 02:49:26
Оранжево-персиковый рассвет.

17 дней.

17 дней — немногим больше, чем две недели, и это один из тех рассветов, которые предстоит вспоминать.

Мой отец будет жить. Он изменился. Физически, ментально, настроем на будущее, но он будет жить. Он хочет жить, увидев смерть. Как говорила Алиса, как знала я. Ему не была стимулом я или его мать, а вот собственная тощая задница стала. Впрочем, это нормально. Я сделала всё, что могла. Благодаря Алисе, Даше, Владимиру... Монаху (от того случая до сих пор не по себе), я нашла хладнокровие для себя тогда, когда его не было ни у кого здесь, и поддерживала, как могла. Никто не хочет умирать один. В отстойнике палаты инфекционной больницы, презираемый и оставленный. Я знаю, как страшно может быть на границе, если ты один, и что бы он не натворил, я не желала ему такого. Так что как бы не было обидно, мерзко от чувства предательства и сложно от смешанных чувств, я сделала то, что было единственно правильным. Каждый (мамаша тут под вопросом — примечание) этого заслуживает.

В моей семье отношения выстраиваются странно, у всех взгляды на эту жизнь очень разнятся, но у меня всегда были друзья. Я уже два года не хожу и почти не стою, все больше утрачиваются функции органов таза, конечностей, все больше боли. Меня накачивают большим количеством психотропных с целью подавить боль и были перепробованы многие варианты, но чем дальше — тем больше я проигрываю боли. У меня пропали силы заниматься тем, что захватывало когда-то, мой разум потерял ясность, как речь внятность. Я не могу работать над записями, потому что у меня нет ни сил на то, чтобы печатать, ни образов словосложения, а ведь когда-то слово было моим даром. Я рисую картинки, как шестилететка, густо закрашивая детали фломастерами, неумело — карандашами и очень редко красками. У меня довольно много разных материалов, но сил рисовать нет. Я люблю языки, и пытаюсь улучшить свой слабый английский, а заодно постигнуть голландский, но хватает меня при том очень ненадолго. Я не могу больше играть с детьми. Несколько месяцев назад я забирала их обоих, и мы могли там развлекаться там несколько часов, а теперь... В боли я раздражительна, да и не стоит детям видеть. Впрочем, дети видят куда больше, чем мы думаем. Я знаю, что дети возраста Мариэльки, видя болезнь близкого, нередко начинают бояться смерти, это приводит к ночным страхам, неврозам, а у неё и так проблемы есть, поэтому в её присутствии, я стараюсь не жаловаться ни на что и вести себя обычно. Позавчера увидела она меня в ещё только начинающемся приступе мигрени и спрашивает: "Почему ты такая грустная?", я ответила что-то в духе, что мне не нравится дождь. Ответ её удовлетворил. А вчера утром она пришла и, играя, вдруг сказала: "Я хочу, чтобы у тебя никогда не болела голова и чтобы ты могла с нами бегать. Когда лекарства тебя вылечат?"

Каждый раз, когда я говорю ей, что поеду к доктору, она тоже всегда спрашивает: "она вылечит тебе ноги, и ты будешь ходить?"


Ведь она не помнит меня передвигающейся.


Последнее время я стала ей говорить, что скоро поеду в одну больницу, и там мне помогут. Она все чаще спрашивает, а я все чаще отвечаю. Говорю и сама убеждаю себя, что проведут мне тест, потом прооперируют, а там уйдёт спастика, боль, слабость, вызванная высокими дозами, и я смогу ходить ещё два года, год, полгода. Боюсь пункции, побочных эффектов Лиорезала, но хочу жить. Жить, а не существовать.

Я смотрю лекции для медиков и мечтаю об атласе-раскраске, но пока только безнадёжный пациент. Впрочем, Дашин отец сказал "как бы хреново не было, всегда будет тот, кому хуже". Бывший сосед папаши по палате, недавно был переведён в отдельную. Вовсе не супер-комфортную. У него агония, а та палата — палата смерти. Он один, и у него нет даже того, кто дал бы воды.

Я печатаю этот текст, наслаждаясь рассветом, я не буду одна.

Зимой у меня был Зеро, мы прожили вместе неделю, которая кажется мне целой жизнью, недавно приезжала Даша, и те три дня сохранили моё душевное равновесие. Когда я была в Бехтерева, то выходя от врача то ли в эйфории, то ли в больше в эйфорическом стопоре, я увидела Зеро, который сидел там на поребрике, весь как всегда прекрасный. Притопал просто, чтобы на десять минут свидеться. Уже собирается каждый день приходить, когда я буду там лежать х) Восхитительный безумец. Готов хоть прийти, чтобы созерцать мою полуовощную тушку, хоть убить, если я попрошу. Хотя в этом случае это будет называться "отпустить".

Алиса. Я забываю, сколько ей лет, помня только, что столько же, как Антону, потому что она чаще всего собраннее, чётче и решительнее меня. Зрелость — вот, что в ней. Это человек невероятно красивый, как внешне, как и духовно, потому что черт возьми, эта сила, от воздействия которой я перестаю хлюпать носом. Она говорит "Так, Катя..." и всё. Я перестраиваюсь. Клянусь, ещё когда она была подростком, вот не было там того, что в обычных подростках всегда присутствует. Прекрасно бессердечная, стойко упрямая. Благодаря ей я, наверное, дойду до конца и не струшу. Она единственная, кто целиком за тест и имплантацию. Не знаю даже откуда такая непоколебимость. Но она ей свойственна. Я помню, как лёжа в ломке, когда уже не могла печатать, я просто записывала ей аудиосообщения, смысл которых был в том, что вот теперь я точно помираю и больше не вынесу и минуты. Мне было нечем дышать, меня сотрясал озноб, хотя футболка, пропитанная потом, противно липла к спине, голову било током, все путалось, а Алиса убеждала, что ничего мне не сделается, что все закончится и хоть это охуеть как тупое действие со стороны врача, но мне станет лучше. И стало.

Бабушка устала. Она не может смотреть на меня в боли — старается оставить меня. Я бы тоже не смогла. Она ужасно боится. Все предыдущие попытки лечения оборачивались катастрофами, и она говорит, что не сможет жить с тем, что я не прощу ей того, что она отговорила меня, но и не простит себе, если что-то пойдёт не так. Это решение на мне.

И я пускаю все на самотёк, хотя и почти не сплю.


От боли, и от того, что мыслей так много.
Прoкoммeнтировaть
четверг, 5 июля 2018 г.
Особа Царская 22:47:43
Запись только для меня.
вторник, 3 июля 2018 г.
Как на Габапентине, на двух частях дозы в 900 мг. можно не спать... Особа Царская 01:37:45
Как на Габапентине, на двух частях дозы в 900 мг. можно не спать? Ужасно хотеть спать, находиться в состоянии, когда ничего вообще, даже аудиокнигу слушать, делать не можешь, потому что тебе нужно поспать, но не спать?

Ненавижу это состояние грани между сном и явью, когда мне так трудно отличить одно от другого. К этому примешивается последнее время чувство почти перманентной тошноты. Кажется, мигрень, но, может, и возможная язва. Удивительно, что мне легче, когда со мной делят ложе...Дамы хд Забавно. Возможно, это отвлекает, поскольку что может быть важнее красивых девушек, а, может, все потому, что тогда ещё это всё в моей жизни не случилось.

Напоминание: через несколько часов проснуться и поговорить с его лечащим врачом. Не знаю, зачем и как, но как-то нужно.

Господи, и почему бабушка не даёт мне гребанный мелатонин?
Прoкoммeнтировaть
четверг, 31 мая 2018 г.
Слишком много агрессии. Сегодня все, как никогда, валилось из рук и... Особа Царская 23:11:43
Слишком много агрессии.

Сегодня все, как никогда, валилось из рук и вылилось в итоге тем, что я в ответ на сущий пустяк действительно потянулась душить. Я даже не поняла, что действительно я это делаю до удара по рукам. Просто очень болела голова, и хотелось, чтобы эта нотация: "ложись уже спать" прекратилась. Слишком много было работы и стресса, наверное, ну или это все — что-то вроде ауры.

Эх, придётся теперь спать одной А, может, не одной, а с тем маленьким демоном, который говорит: "нам больно, давай другим тоже сделаем"

Так мне и надо. Я не знаю, что произошло, но мне нужно владеть собой
комментировать 3 комментария | Прoкoммeнтировaть
среда, 30 мая 2018 г.
До сих пор верится с трудом — я проиграл Особа Царская 01:27:31
Начинаю раскисать. Кажется, терапия против агрессивного стафилококка напомнила мне ранние курсы лечения, а вместе с тем мою бывшую и всякое такое. Сожаления.

А по какому принципу я живу? Верно: no regrets. Поэтому я отчаянно ругаюсь на себя в духе "хватит ныть, было и похуже". Да, действительно было. И часть меня злится на эти слабости, а другая устала страдать от боли, невозможности выйти в мае на прогулку, невозможности делать то, о чем другие не задумываются. Мне 22, и, конечно, обидно жить так. Это логично и естественно, что я взрываюсь, срываюсь и исхожу на рыдания, но... Да плохо так долго лихорадить, да, тошнит, да, припадки состояния не улучшают, как и то, что я опять не питаюсь нормально, но что можно сделать? Насыпать Депакина, намешать его с баклофеном и габапентином? Но мне не дадут умереть — это я знаю. Да и готова ли я умереть? Своё главное дело здесь я не закончила, меня ещё не отпустили. Поэтому после всех соплей и слез я получаю новую дозу, промываю лакуны, сплевываю гной и всё - влачусь дальше. А что я могу? Встаю, пытаюсь немного заработать, чтобы кормить кота и покупать игрушки мелким. Самая большая мечта — купить бабушке телевизор на стену. Я не знаю, сколько на это придётся работать, но во мне достаточно отчаяния. Я живу на одном отчаянии. С одной стороны стороны, так очень легко жить: не тратишь время зря.

Вчера похоронили бабушкиного брата. Инсульт. Они не общались по ряду причин. Умер, считай, за сутки, в искусственной коме, и я, как узнала, что там геморрагический инсульт, сразу сказала, что счёт на часы. Я редко ошибаюсь. Так лучше. Никаких страданий. Хуже лежать годами, а ещё хуже — знать то, что с тобой происходит. С такой-то чуйкой и образованием. Я прекрасно все понимаю и почти ничем не могу себе помочь. Этот случай ещё раз натолкнул меня на мысль, что мне нужно как-то оформить отказ от реанимации. Бабушка такого согласия сама потом ни за что не даст — будет за овощ бороться, а я этого не хочу. Такой вопрос без проблем бы доверить Зеро или Алисе — в них я уверена на сто процентов, но я думаю, сейчас я в состоянии оформить такую бумагу, и потому надо узнать детали. У меня как минимум шанс быть близко к смерти во время приступа, каких-то вмешательств вроде удаления миндалин или даже если я просто, будучи одна дома, захлебнусь вдруг блевотиной.

И ещё: нужно быть внимательнее к бабушке. С её-то нелюбовью к врачам, лекарствам и гипертонией, которая не сочетается с тем, что на неё тут взваливают.

Антибиотики вроде помогают. Лихорадить перестало. Но позавчера была у стоматолога, и вчера вроде как чуть ухудшилась. Все ещё трудно глотать, говорить, двигать головой. Ну и там слизистые во рту немедленно полопались в язвы, да и всему ЖКТ пришёл пиздец: принимаю столько противорвотных, как когда-то на карбамазепине и трентале. Надеюсь, уеду в СПб к субботе и помешаю сессии Зеро х) Впрочем, если он сможет вырваться, я могу и так поехать — разложению он уже не удивится. Хотя я хотела бы иметь возможность тусоваться.

Это забирает мои последние силы. Но пока я смогу ухмыляться хотя бы, ебала я эту болезнь. Всё забрать она не успеет. Мои истории она забрать вообще не сумеет никогда.
Прoкoммeнтировaть
вторник, 15 мая 2018 г.
Меж пальцами песок Особа Царская 00:58:54
Протрезвев, стала многое вспоминать. Вместе с бесконечным потоком сенсорных стимулов приходят воспоминания. Оживая, они заставляют меня переживать прошлое снова. Утраченное призраком маячит рядом. Я вижу себя до болезни, вижу своё детство; как будто собираю паззл. Это вроде хорошо, ведь когда-то я утратила часть себя. Да где часть? Я вся исчезла. Тот человек и я теперь — это разные личности. Я живу со своей семьёй, кое-что помню, кое-что вспоминаю. Но всё равно личность моя на сегодняшний день — другой человек.

Что это? Новый этап умирания? Синдром рикошета? Как можно одновременно быть продырявленной и получать какое-то восполнение?

Алек говорил сегодня про несправедливость судьбы, рассказав мне в процессе надевания стоматологического фартука историю, как где-то там двое подростков спрыгнули с моста из-за любви и завещали похоронить свои тела в одной могиле.

— Шизофреники! — с горячностью восклицал он, стерилизуя бор. — Почему кому-то выпадает столько испытаний, а кто-то вот так расходует, что дано. Разве это справедливо?

— Судьба вообще дерьмо, Алек, вряд ли у неё есть логика. — Сказала я. Угу. А ещё несколько недель назад, стуча в приступе озноба зубами и задыхаясь болью, я чуть ли не орала в голосовиках Зеро, как меня заебала несправедливость.

Нужно собрать остатки сил и сложить всё приходящее. Алиса очень мотивирует к написанию. У нас почти каждый разговор к этому сходит. Господи Боже, если ты есть, дай же мне слов. Дай мне сил рассказать. Дай мне времени, не забирай мой уголек. Мне хватит его, правда. Только бы меньше боли, чтобы работать.

А пока нужно работать, нужно жить. И я ебала судьбу грубо и без смазки на самом деле вместе с её несправедливости. У меня выбора нет. Как я начала много лет назад эту историю, так не получить покоя теперь, пока не закончу. Постепенно прихожу к мысли, что жива лишь для этого.

Хотя на днях говорила Зеро о том, как же хочется на жизнь ради жизни, на будущее.
Прoкoммeнтировaть
четверг, 10 мая 2018 г.
День тринадцатый Особа Царская 15:01:17
Песня, которая заставляет Вас смеяться


Наверное, сложно сказать, что песни, которые при первых прослушиваниях вызвали у меня смех, и теперь, после десятка репитов, производят своим воздействием тот же эффект. Впрочем, некоторые и до сих пор вызывают если не улыбку, то по крайней мере, тень от неё. Как, например, следующая песня. Был у меня когда-то дико сложный жизненный период. Такой, что хотелось кожу снять, лишь бы как-то справиться с состоянием эмоционально-сенсор­ной перегрузки. И вот я открыла для себя эту песню: она просто случайно заиграла в плейлисте поиска исполнителя по запросу.

Это было прозрение. Как будто что-то придало мне сил успокоиться, собраться, подняться, хладнокровно показать всему тому, что не давало мне тишины, фак и двигаться себе дальше.

Подробнее…­­
Прoкoммeнтировaть
четверг, 3 мая 2018 г.
День двенадцатый Особа Царская 01:21:54
Песня, которую Вы слушаете, когда Вы злы на что-то



Долго размышляла, какую песню выбрать в качестве песни двенадцатого дня флешмоба, а потом в моём сознании что-то вдруг щёлкнуло. Я сидела за столом и в неосознанном, притупляющем в восприятии все потоки информации извне порыве ярости, которая не имела конкретной направленности, прокрашивала масляной пастелью нарисованного мной Гнева, персонажа из мультфильма "Головоломка" режиссёров Пита Доктера и Ронни дель Кармена. Я рисовала, практически не отвлекаясь и не вставая со стула, в течение пяти часов. Карандаш и ластик — для наброска, чёрный фломастер — как хоть какой-то аналог потерявшегося (а скорее всего — утащенного куда-то детьми) маркера, купленная в тот же день масляная пастель — для конечного прокрашивания. И пять часов я рисую и правлю, рисую, выбрасываю неудачные попытки и начинаю заново. В конце концов, получившийся набросок меня удовлетворил, контуры — насколько это возможно при треморе рук и периодических приступов потрясающего озноба — аккуратно обведены фломастером; осталось лишь раскрасить. Мне было приятно ощущение твёрдых и жирных мелков в пальцах, а в их запахе есть что-то насыщенно чувственное и бархатистое. Я закрывала глаза; снова и снова исследовала текстуру вслепую, глубже погружалась в ощущение запаха. Пока масляная пастель — пожалуй, самый мой любимый материал для рисования, он стоит в ряду с акварельными карандашами, которые вызывают у меня восторг (но, к сожалению, стоят недёшево, что не даёт мне сейчас позволить себе хороший набор, а не только шесть карандашей).

Масляная пастель оставляет яркие, чёткие штрихи, и моя ярость может теперь обрести ту же чёткость, когда я начинаю заполнять участки рисунка цветом, стараясь делать это как можно плотнее, но в то же время — аккуратнее. Я нажимаю на мелок, красные штрихи ложатся на белый участок листа, пальцы дрожат, голову иногда пробивает током, и я в ярости. Я закусываю губу, удерживаясь от беспричинных ругательств. Впрочем, причина есть — мне хочется ругаться, потому что я устала бороться с болью и проигрывать ей в этом, новом спаринге. Рисуя, я совсем не замечаю, что плачу. Это теперь стало случаться часто и странным образом: я не рыдаю, захлебываясь неистово своими страданиями, а просто иногда становится очень мерзко, и слёзы сами вырываются из-за всех этих баррикад сдержанности. Впрочем, часто именно так, неосознанно я могу плакать от сильной боли, но это подвластно контролю: обычно я закусываю простыню, угол подушки, рукав своей рубашки, и справляюсь с тем, что так остро нарушает всё. А вот эти слёзы... Нет, это не слёзки усталости и бессилия и не то, что есть просто физиологическая реакция на боль. Это злые слёзы, слёзы жгучей ярости. Это настолько сильное, неуёмное чувство, и оно так обрушивается на меня, что, видимо, просто нельзя иначе. Словно бы всё моё бессознательное "Я" исторгает это. Я яростно размазываю их грязными руками по щекам, но они капают на рисунок, и какие-то детали непоправимо портятся, что только ещё больше провоцирует меня на индукцию гнева, но тем не менее, мне хорошо. Я получаю удовольствие от процесса. И даже не важно, что после пяти часов работы рисунок получился смазанным, чуть поплывшим в некоторых местах, не очень прокрашенным, потому, как оказалось, что эта пастель, купленная мной в "Детском мире", смешивается очень плохо. Точнее, почти не смешивается вовсе. Хотя. Алиса сказала, что это уже прогресс, а Зеро сказал, что вышло очень круто, и Гнев получился прямо, как в мультике. Когда я увидела вживую, как рисует Зеро (да, в режиме реального времени, сидя возле меня моим карандашом, на моей бумаге), мне вообще стало немного неловко от собственных попыток рисовать. Но потом я много раз об этом подумала. Зеро достаточно долго и много рисовал когда-то, а я только начала, к тому же, мои исходные физические данные определяют то, что темп развития этого навыка и его процесс будет отличаться от того, что был у Зеро. В конце концов, мне приятен процесс рисования, это одна из немногих оставшихся вещей, что приносит мне удовольствие. Иногда нужно ждать несколько дней, чтобы накопить силы и порисовать. Глупо бросать это только потому, что Зеро или кто-то ещё может рисовать лучше. Иногда у меня получаются плохие рисунки, а иногда хорошие, но мне кажется, каждый новый раз, я все равно рисую лучше, чем в предыдущий, и вот, с чем надо сравнивать. Так что я без этого противного смущения показываю рисунки Зеро, а ещё выкладываю в Инстаграмм. А Гнев даже бабушке понравился, хотя она слегка насмешливо относится к моим попыткам рисовать, считая это почему-то уходом в детство.

Если бы она знала, что помимо всего, я рисую для того, чтобы приучиться ориентироваться в пространстве с теми возможностями зрения, которые у меня сейчас есть. Я пробую разные уловки: закрываю глаз, наклоняю набок голову, кладу на лист бумаги ладонь, чтобы расположение пальцев помогало мне понять, как располагаются объекты. Мне кажется, если я буду это делать, моё зрение ещё продержится. По крайней мере, я научусь жить с этим, так же естественно, как с остальным. Ведь благодаря усилиям, о подобных других дефектах многие и не догадываются, даже близко среди мной существуя.

А помимо рисования так хочется ещё раз не только увидеть цвет музыки, но и потрогать её. Зеро сказал, что когда он приедет, то мы сделаем это. Я не уверена, что получится. Уже давно каждая моя попытка слиться с инструментом только расстраивала меня — больно чувствовать бессилие и потерю части себя и жестоки счастливые воспоминания. Но как же я хочу хотя бы попробовать ещё раз. Возможно, если в этот момент я буду не одна (а тем более, с Зеро), мне будет легче.

Впрочем, вернёмся к музыке. Почему-то в момент того агрессивного аффекта я практически слышала вокруг эту песню. Только в моем случае это не революция против жизни по шаблону.

Разнос. Либидо. Борьба — это искра жизни.

Вызов смерти. Дерзкий фак в её сторону.


Подробнее…
­­
комментировать 2 комментария | Прoкoммeнтировaть
воскресенье, 29 апреля 2018 г.
День одиннадцатый Особа Царская 13:59:54
Песня, которую Вы раньше любили, а теперь надоела


Да, иногда и то, что словно было воткано самую суть тебя, в то, как ты относишься к тем или иным событиям, как эмоционально реагируешь на то, что с тобой произошло или даже — всё ещё происходит, может надоесть. Устаревает, теряет актуальность. И точно так же, как гибнет, порой сформировавшийся устойчивый паттерн в коре нашего мозга, так гибнут и подобные чувства к какой-либо песне, которые невероятно сложно описать словами. С тобой может произойти та же ситуация, а шаблон уже не тот, ассоциация возникнет другая. Обновлённая, более актуальная.

То, что наскучило, задвигается в архив без сожалений, и, возможно, когда-нибудь родится чувство сродни ностальгии, если вдруг откроешь этот запылившийся внутри ящик с навсегда ушедшим.

Подробнее…
­­
Прoкoммeнтировaть
пятница, 27 апреля 2018 г.
Распили мой череп и поставь на пол, стряхивай пепел в пустые глазницы Особа Царская 16:51:56
Шесть дней.

Ломка сперва показалась мне не такой уж невыносимой, особенно, когда мне было разъяснено, что воздушные ямы, ток внутри головы (они же — "brain zaps". На одном из интернет-форумов по психиатрии я прочла, что лучше всего их суть может быть описана, как "очень острые и болезненные электрические разряды, которые пациент чувствует в голове". У меня самой никакого похожего опыта раньше не было, потому что локальные нейропатические парестезии в виде электрических разрядов по характеру иные. Это описание только потом мне помогло. Екатерине Владимировне я мучительно объясняла это как "у меня ток бьет внутри головы, когда я даже просто взглядом двигаю, понимаете? Это пугает") и неконтролируемые эмоции нормальны на биохимическом уровне и со временем сойдут на нет. Но вот препарат в качестве поддержки был убран, почки успешно отфильтровали кровь, и, ступив на путь трезвости, я, в принципе, точно так же продолжила лететь вниз, в бездну, только теперь никаких страховочных ремней не осталось.

Кажется, больше пяти лет я сражалась за то, чтобы жить. Особенно сражалась (не будем считать период детства до 17 лет, который многие так слащаво характеризуют в равной степени героическим) и не просто за жизнь, но и за собственное место в ней, за своё дело. Меня не сломил Фибоначчи и гормональная терапия. Сколько ни было пролито слёз, а я продолжала работать в направлении науки. И я не забуду те экзамены, когда от мерзкого чувства тошноты, двоения в глазах и усталости сам вопрос прочитать было сложно. Впрочем, о том, что было тогда, можно написать весьма красочно несколько книжных глав. Как и о том времени, когда мне всё-таки стал известен настоящий диагноз и прогноз по основному заболеванию. Я несколько недель пролежала в кровати, со мной работала замечательная девушка психолог, с которой меня познакомил Зеро, когда ему надоело быть свидетелем этого кроватного разложения. И потом я встала с кровати и стала жить. И снова была научная работа, дети, полная отдача тому, что я должна была делать, потому что кроме твоей задницы есть и другие, кто страдает. И, конечно, факт, что страдают дети, отрезвляет. Цена твоего жалкого остатка времени возрастает, когда ты запрещаешь себе саможаления, занимающие столько часов в сутках, и просто приходишь, скажем, в тот же Юрьевский центр реабилитации и хотя бы пытаешься помочь.

Было даже временное затишье, тусовки в своих кругах, где пили только чай или кофе, а обсуждали проблемы АВА-терапии, синдром нарушения сенсорной обработки и т.п. Лена сидела у меня выходные, таскала литературу, редкие статьи, особенно - переводы с немецкого и английского. Это была одержимость. Я могла позвонить после целого дня занятий и почти поорать "Лена, почему бы нам не попробовать что-то Домановское с Полиной?", и на целый час могла пойти тема про Домана и соскочить потом на то, а объективен ли вообще метод FC. Всё это словно усыпляло неубиваемое.

Но однажды оно проснулось. И всё снова разлетелось. И боль как всегда отразилась на способности работать, а, собственно, неспособность работать, нести пользу — на желании что-либо делать и жить. Лена пыталась помочь, но что она могла? Суть не столько в психологии, сколько в невозможности жить с болью и бесконтрольными судорожными эпизодами. Антидепрессанты могли. Отдых мог. И потому в конце концов путём долгих бесед с Алисой я избавилась от чувства вины и написала свой последний документ.

Сначала всё было, как в тумане, потом пришла скука. Очевидно стало, что без этого всего я — уже не я. Лене, остальным я солгала, что лекарства мне помогают и что я вернусь на будущий год в строй; к своей статье и наброску работы, которая подправленная чернилами синей ручки моего руководителя, лежит где-то в подставке для бумаг на столе, но мной так и не была исправлена и закончена. Я лгала, потому что бессознательно было во мне чувство, что я не вернусь, ведь ожидания мои от препарата не оправдались.

Каким-то чудом тогда приехал Зеро. Диалог, предваривший встречу, был более, чем странный, но вот за эту способную вызвать порой ступор, странность, я и люблю Зеро. Кажется, где-то ниже, я об этом так же дословно упоминала, но мысли путаются, так что приведу тот разговор и теперь:

— ... Я не знаю, мне плохо, я умираю.

— Да мне плевать. Ты сколько лет умираешь и всё никак не умрёшь.


И несколькими днями позже, уже когда к какой-то конкретике пришли:


— Ну всё, билет я купил. Надеюсь, меня всё-таки встретят, потому если нет, я знаю адрес и просто сожгу твой дом.


Вот жутко же звучит? А сидишь потом и улыбаешься, как идиот, минут пять.


Вместе с Зеро в дом ворвался вихрь жизненной энергии. Ну, то есть пока он пил чай на кухне и беседовал с моей бабушкой, всё казалось вполне себе обычной встречей давних друзей, которые за много лет знакомства ни разу не виделись никак иначе, чем через скайп. Однако стоило нам подняться ко мне и остаться вдвоём, как уже через три минуты (я фактически засекла) он скинул что-то на пол с моего стола, в разных вариациях продемонстрировал позы для искусства кроватного разложения, затем снова вскакивал, принимался что-то осматривать, но как только это ему наскучивало, устремлял внимание к другим предметам, другим деталям. Я смеялась и сложно было объяснить ему, что именно в этом неуёмном вихревом потоке стремящейся куда-то жизни я нахожу таким непривычным. Впрочем, "непривычно" не значит "некомфортно". В эпицентре этого вихря было очень хорошо. Сначала я думала, что женатый на работе Зеро с его неутолимой жаждой делать что-то, импульсивно двигаться куда-то начнёт вянуть геранью ко второму дню, а вероятнее всего — к вечеру. Исследовав комнату, он занял рядом со мной одну из поз искусства кроватного разложения, и мы до вечера делали что-то так же, как я делала это на тот момент уже несколько месяцев, что шла терапия. Вечером он посмотрел на меня, нахмурился и спросил: "А вот ты каждый день так проводишь?". Я ответила: "Думаешь, у меня есть альтернатива сейчас?". Он как всегда очень красиво выругался в адрес дерьмовой несправедливости, и мы вернулись к просмотру украинского шоу.

Это было смешно. Я не знаю, почему Зеро смотрел со мной "Я соромлюсь своего тiла". Но он действительно был заинтересован, а я от его комментариев не мог перестать орать, что было сложно по ночам, когда бабушка уже спала. Наконец от него я узнал, как на самом деле снимают операции и что это шоу — не постанова. Я вообще многое узнал за те семь дней. И мы смотрели ютуб, мультсериал, сериал, фильмы ужасов (тут уже Зеро смеялся с того, как я ведусь на "страшные" моменты и дёргаюсь или хватаюсь за него. Ну по крайней мере, как остальные, он не делал "БУ!". Но один раз на страшном моменте, он как вскрикнет, а потом сказал, что это потому, что момент был напряженный, а я внезапно рядом дёрнулась). К слову после одного из ужастиков я канючила, что "та страшная тётка" не даёт мне уснуть. Зеро фыркал "ну как можно вестись на такое, это же специально придумали, потому что..." и начиналась длинная аргументация с профессиональной точки зрения. Сам голос меня уже в принципе успокаивал.

Всё длилось семь дней, но казалось, это была огромная часть жизни. Посреди ночи мы могли ставить кипятиться воду в электрическом чайнике, и я всегда сама выбирала, что именно мы будем заваривать из конструктора чая, который Зеро привёз. Было странно делать выбор, но я заметила, что после той недели в бытовом плане (тот же поход в магазин) вышел у меня на новый уровень. Я хотела зажигать свечу в фонаре, и Зеро делал это, и пить чай можно было в любое время так же, как и менять положение тела. Наконец, я могла действительно делать то, что хочу, и мне всегда было кому озвучить свои мысли или кого послушать. Определённо, моё эгоистичное, изголодавшееся по компании "Я" было окружено огромным количеством внимания. Мне больше не нужно было ждать, когда бабушка, наконец, освободиться от огромного количества дел (и к этому времени у нее обычно не остаётся вообще никаких сил). Я могла сонно моргать, проснувшись среди ночи после припадка, и я была не одна. Снова был чай, кормление кусочками банана, который было так лень жевать. На Зеро ни само зрелище (как же я опасался этого раньше!), ни то, что после вообще никакого эффекта не произвели. Он сидел рядом, кормил меня бананом, а потом смеялся весь следующий день, что я похожа на лемура. И если я, высказываясь, путалась и вязла в том, что граничит с реальностью, он ловил конец мысли и говорил "не напрягайся". Впервые отходняк прошел для меня легко. Я тогда поняла, что имели ввиду эпилептики, говоря, что тяжесть отходняка не только от физиологии и самого приступа зависит. Я даже не принимала ничего. Кроме курса лечения, который я тогда получала, мне не требовалось ничего дополнительно. И тогда впервые — дополнительного обезболивания. Кажется, это была первая неделя с октября, когда у меня всю неделю не было приступов мигрени.

Однажды Зеро сказал, что нам надо хотя бы по полдня сидеть. Не помню, как я на это поддалась и как оно вообще удалось. На тот момент, как я уже сказала, я несколько месяцев уже не вставала практически.

За день до того, как Зеро уехал, вернулись дед и Мари с детьми. Когда они по очереди зашли к нам, то удивленно интересовались: "Что с тобой случилось, что ты за столом?" и даже Мелкая засыпала меня вопросами о том, почему я больше не в кровати.

Странные, неописуемые, как это могут сделать авторы хороших книг, дни. И всё изменилось. Появился какой-то интерес, ушла тоска. Я занимала себя тем, что было по силам, в отсутствии детей для практики, много времени уделяла Мариэльке и Дане — столько, сколько могла что-то делать. Зеро оставил мне свой браслет. Когда я собираюсь киснуть, он словно сжимает меня за руку в предостережении.

Это не последний раз и сюрприз для Зеро лежит у меня в шкафу.

Борьба продолжалась. Антидепрессанты выровняли мой эмоциональный фон, и я ждала, когда приступы мигрени будут подавлены. Но месяцы шли, а они всё возникали. И пустая, забирающая время для дела слепота была спутником на часы. В слепоте актёры читали мне разные книги. "Анна Каренина", "Человек, который принял жену за шляпу", "Два капитана". Длинные книги, длинные часы ожидания. Глаз будет видеть снова — нужно только перетерпеть боль. По крайней мере, радостно было то, что благодаря домперидону, выпиваемому в начале приступа, тошнота не переходило в рвоту уже плюс. Просто лежишь и закачиваешь в мозг книги, пока слепота дремлет в упругом и толстом проводе зрительного нерва.

Шли недели, а несколько раз в неделю мы с болью и слепотой цеплялись только за чужое чтение. Это не давало просочиться ужасу. Сидеть рядом со мной мог разве что кот.

И вот стало понятно, что раз антидепрессант неэффективен, есть смысл перевести меня на триптаны. Потому что жизнь в боли и слепоте — вряд ли жизнь.

Долго описывать и сложно объяснять другие причины, которые повлияли на то, что было принято такое решение. Впрочем, кто-то о них знает, и то, что потом будет нужно, сможет вставить, если будет, куда вставлять. Если это, конечно, важно.

Венлафаксиновый синдром отмены считается одним из тяжёлых, и вот, когда страховку отсоединили, я вдруг сломалась совсем.

Время слилось просто в тикающую массу. Я не знаю, прошли ли часы или это только секунды. Ток пронизывает меня при каждом движении, мне часто кажется, что я падаю, мои внутренности, будто сжимает чья-то холодная ладонь, и в такие моменты я не могу понять, где мои руки, где ноги. Я хочу ими пошевелить, но то, что двигается, словно и не моя конечность. Когда я засыпаю, то просыпаюсь от пронзительного женского крика, который завершается сериями ударов током. Ознобы сменяются испариной, затем снова наступают ознобы. Во время них у меня синеют ногти, это может длиться часами, и эта кажущаяся мне бесконечной смена футболок и белья. Когда сложно печатать, я посылаю Алисе и Зеро голосовые сообщения. Злые сообщения. Меня злит, что Екатерина Владимировна описывает мне физиологию и биохимию, но ничего не может сделать с током в голове, злит, что она называет это нормой. Я устала не спать, устала от боли и мне горько за себя.


Я считаю саможаления и вопрошания "почему я?" слабостью. Зеро прав, говоря, что никто из нас не выбирал своё рождения. Но мне всё время больное, моё сердце стучит, будто загнанное, хотя давление я иногда роняю, мне надоела смена белья и потения. Я могла бы отдаться медицине, могла бы стать хорошим психиатром или дефектологами. Без самовосторганий и самоуничижений — во мне есть искра. Так какого хера меня трясёт тут часами, когда я извиваюсь и впиваюсь ногтями в простыни? Лень собственных братьев, скучность их интересов, эта блеклость направленностей — как она меня злит. Я готова выгрызть из глоток себе жизнь. Право жить здоровой, без боли, заняться фехтованием.

Но всё, что я могу сделать, — это записывать этот бред, останавливаясь, чтобы переждать озноб. Я не знаю, зачем. Для книги? Для хроники? Мне, наверное, будет стыдно за эту слабость, когда ломка кончится.

Итак, шесть дней. Неделя, которая была "нормальной для таких реакций", считай, прошла. А лучше так и не стало. Говорят, иногда процесс может затянуться. Ну что ж, я вечно тот самый процент "иногда"

Писал Витя. Сказал, что ему пришли мысли обо мне, спрашивал удалось ли мне все-таки прислушаться к его совету и отказаться от лекарств, а потом одними только физическими упражнениями вернуть себе былую форму. Я сказала, что последнее время у меня все волнообразно. Ещё бы. Ведь в сентябре я бы рассказала ему, что у меня все очень даже, и меня занимает множество проектов. А сейчас сказала, что моя форма... Потеряла себя (что ожидаемо при таком заболевании — медленная и постоянная утрата) и он начал там что-то про то, что нужно просто иметь силу воли, чтобы всё равно собой заняться. Может быть.

Возможно, у него её бы хватило. И он отказался бы от лекарств и не цеплялся за любой новый вариант обезболивания. Я так и не смогла ответить на его "Молчишь? И как же ты будешь теперь?" после этого, потому что... Чёрт его знает, как я буду теперь. Но только сейчас мне не до советов о правильном режиме и питании и не до лекций о вреде таблеток и того, что я сама виновата, что вогнала себя в ломку "своими экспериментами", как говорит иногда бабушка. Её тоже можно понять, наверное. Например, Зеро сказал, что я выгляжу кошмарно размазанной, а Алиса — что слышать меня больно. Наверное, жить со мной сейчас ещё хуже. Да, у меня, наверное, не хватило бы духа, чтобы как Саня Григорьев Каверина, который был сбит и ранен в лицо и ноги так, что на ногах потом развилась гангрена, идти на этих самых ногах через лес до дома мальчишек-близнецов­.

Но сейчас мне нужно, чтобы мне снова дали выбрать какой чай заварить. И чтоб не требовали с меня этой стойкости. Я совсем не уверена, что смогу подняться. Слово "сможешь" всего лишь слово. После таких ужасов вряд ли можно будет снова жить нормально.
Прoкoммeнтировaть
суббота, 21 апреля 2018 г.
День десятый Особа Царская 20:26:35
Песня, которая усыпляет Вас

Последнее время для того, чтобы погрузиться в тёплую негу дрёмы, ставлю себе эту песню. Под неё рисуются в воображении какие-то спокойные картинки и рождается ощущение, что ты там... Где-то за 2000 миль от ближайшей печали.

Подробнее…­­
Прoкoммeнтировaть
пятница, 20 апреля 2018 г.
Отмечаем праздник хайку вместе с EA Особа Царская 11:43:18
Снеготаенные лужи апреля.
Почки фильтруют кровь;
cкоро рассвет.


­­
комментировать 7 комментариев | Прoкoммeнтировaть
День девятый Особа Царская 11:09:42
Любимая песня о любви


У меня на данный момент собрана целая аудиотека любимых песен о любви. В каждой из них есть своя изюминка, своя качественная тонкость, не позволяющая сравнивать её с другими, а потому выбрать какую-то одну "самую-самую" не представляется возможным.

В качестве песни сегодняшнего дня флэшмоба приведу ту, что уже подзабылась, но совсем недавно вдруг вновь воскресила былые чувства, мысли и трепетное волнение, что стихло и угасло не так давно и столь печально.


Подробнее…­­
комментировать 1 комментарий | Прoкoммeнтировaть
воскресенье, 15 апреля 2018 г.
День восьмой Особа Царская 10:18:05
Песня, слова которой Вы знаете наизусть.


Я очень многие песни знаю наизусть. Ещё в раннем детстве во мне открылась способность к запоминанию текстов, положенных на музыку. Я думаю, это как-то связано с моей чувствительностью к звукам, их тонам, музыкальной памятью. К тому же, благодаря тёте, мои музыкальные вкусы начали взращиваться не на детских песнях и уж тем более, не на том, что в те времена показывали по телевизору или крутили на радиостанциях, а на Кашине, в творчество которого она была полностью погружена. Наверное потому к шести годам, я знала тексты песен всех его семи или даже восьми альбомов наизусть.

Сейчас память уже не та. Но песни, их тексты — моя стихия.

В качестве песни сегодняшнего дня флэшмоба, пожалуй, тоже оставлю одну из Кашинских, как бы навеянную мне вчерашним концертом в "DIZZY", на котором я с помощью Зеро будто побывала сама. Ох, уж эта его сводка новостей с фронта Х). Одна из любимых. Хотя текст — лишь перевод стихотворения Артюра Рембо, который сделал Кашин. Мне кажется, получилось мощно, и особенно мощно звучит эта песня в её альбомной версии, но здесь приведу акустическую. В честь того же вчерашнего выступления Ильи в составе, которое вот теперь уже было последним. Мари сказала, что он уезжает из России.


Подробнее…­­
Прoкoммeнтировaть
вторник, 10 апреля 2018 г.
День седьмой Особа Царская 17:39:29
Песня, которая напоминает Вам о каком-то конкретном событии


Семнадцатое октября этого года. Древнегреческий город, расположенный на юго-западном средиземноморском побережье Анталии, представляющий теперь, в наше время, популярный морской курорт для тех, кто хочет совместить ленивый отдых на пляже и познавательные экскурсии, которые призваны не дать мозгам отупеть от жары и обжорства. Недалеко от Сиде расположен Манавгат — город, получивший своё название в честь реки, по обе стороны которой он лежит. Немного истории: Манавгат был основан во времена сельджуков в 1329 году — и сначала назывался, кажется, Меласс, — потом вошёл в состав Османской империи и только в двадцатом веке стал волостью Алании. Место живописное: город словно бы покоится в объятиях хвойных лесов и озёр, а на берегах реки потрясающие скалы сплошь изрезаны гротами и пещерами. Всё это я привожу здесь для атмосферы. Воспоминание же вовсе не о пещерах, потомках сельджуков и заповедных лесах.

Вечерело. Отдыхающие на пляже не спеша, один за другим стали собирать вещи и возвращаться в свои отели. С разных сторон доносились до меня обрывки разговоров о том, что скоро ужин, а нужно ещё успеть привести себя в порядок; кто-то обсуждал планы на вечер, кто-то — на ночь. Уже подул прохладный ветерок, облизывающий тёплую от солнца кожу и вызывающий волну мурашек, причёсывающих светлый пушок волос на ней. Уходить не хотелось. Мой предпоследний визит сюда и мой последний вечер здесь, потому что завтра автобус уже после обеда должен был забрать нас из отеля и отвезти обратно в аэропорт Сиде. Завтра я не успею искупаться. Нужно будет собрать вещи, сделать несколько дел, бабушка, как ей свойственно, будет волноваться зря и беспричинно бояться что-то забыть или опоздать. Завтра день будет ещё тяжелее пережить, чем сегодня.

Я с жадностью смотрю на море. Мне хочется сохранить в себе каждый его шумный вдох и рокочущий волной шипящий выдох, мне хочется запомнить каждую искорку на воде, рождаемую игрой солнечного луча. Впрочем, даже этого мало — я хочу раствориться, слиться с морем, стать частью его бескрайней свободы, обрести тишину. Мне нужно впустить в себя море.

Хочу искупаться, — оборачиваюсь я к бабушке, которая думает, наверное, что чем дольше проведёшь в последний день времени под солнцем, тем больше усилится загар.


И Ваня бурчит, что глупо купаться, когда уже так поздно и прохладно, но мы всё-таки едем на коляске ближе к берегу, вооруженные плавательным кругом. Уже не помню, какого он был цвета. Память так жестока ко мне.

Сначала это неприятно и даже немного больно: вода кажется холоднее, чем есть на самом деле после того, как долго нежишься под солнцем, и это усиливает спазмы. Не даёт мне дышать нормально до тех пор, пока я усилием воли не приказываю себе расслабиться. На мели большие камни дна царапают стопы, которые я не могу поднять, потому что боль от мышечных спазмов парализует меня, заставляет, вытягиваясь, застывать, как бы я не хотела обратного. Волны бьются о грудь, шумно, внезапно, так что это к тому же ещё пугает, совсем сбивая с толку и выкидывая меня в подобие жестокой бездны, где я не могу собрать своё тело во что-то единое и хоть как-то мне подчиняющееся. Так происходит каждый раз, но я знаю, что это — своего рода иллюзия. Ваня держит мои ноги на весу так, чтобы они не касались дна до той поры, пока мы с ним не заходим на глубину. Пока мелко, бабушка держит меня в районе живота, но она не умеет плавать, так что на глубине Ваня просто одним достаточно резким движением надевает круг до конца и кладет меня на воду на живот. Сначала холод сковывает каждую попытку двигаться, но стоит это перебороть, и вот я уже отталкиваюсь и плыву вперёд.

Моё тело неожиданно становится словно бы в несколько раз легче. Проходят спазмы и насильственные движения. Рука есть рука, нога есть нога, и, ощущая их как будто лучше, я могу понять, как именно заставить их двигаться нужным образом. Мне так легко, проходит боль, море обнимает меня, превращаясь из злой, чужеродной бездны в нечто спасающее и дарующее свободу. Я отплываю далеко от брата, волны легонько толкаются, и мне в голову приходит мысль, что я счастлива здесь и в этот момент настолько, что, пожалуй, высшим счастьем была бы лишь возможность утонуть сейчас.

Позволить морю забрать себя... И никаких больше проблем, боли и унижения медленного умирания. Я не хочу возвращаться. Я не хочу страдать. Я хочу, чтобы это закончилось сейчас, в момент, когда меня настолько переполняет радость, что хочется петь.

Я оглядываюсь. Брат далеко, а других людей вокруг в такое время и вовсе не видно. Я знаю слова этой песни наизусть, и мне кажется, с каждой строчкой я становлюсь всё свободнее. Пустота внутри больше не причиняет боли и страха больше нет.

Мне пришлось вернуться, но эта песня освободила меня, и я знаю, что именно тогда, ещё даже самой себе в том не признавшись, я приняла все свои самые важные в тот период решения.


Подробнее…­­
Прoкoммeнтировaть
суббота, 7 апреля 2018 г.
День шестой Особа Царская 16:02:04
Песня, напоминающая Вам о детстве


На моём отце чёрная рубашка. Он коротко стрижен, он ещё молод, и потому, его глаза пока не потеряли той весёлой искры жизни, того азарта и стремления сорвать самый большой и (хорошо бы) лёгкий куш. Он красив, одарён отличным чувством юмора, начитан и эрудирован. Семья в нём разочарована, поскольку первый сын, наследник пошёл не по тому пути, который ему готовили, а поддался сиюминутным искушениям, из-за чего в последствии наломал дров и к тому времени, к которому относится моё воспоминание, уже успел сломать как минимум две жизни.

В те годы интернет к компьютеру проводился с помощью кабеля, а чтобы послушать одну песню ждать приходилось чуть ли не пятнадцать минут и при всём этом платить триста рублей, если я не ошибаюсь.

Отец приходит редко. Я не знаю, где он бывает, когда не приходит, но, скорее всего, живёт с моей мамашей и Антоном. Когда он приходит, он часто работает за компьютером, что стоит в гостиной. В такие моменты у меня появляется возможность побыть с ним. Я забираюсь к нему на колени, цепляясь за рубашку, восстанавливаю успевший поблекнуть в воспоминаниях аромат из нот розмарина, лаванды, нероли и, кажется, птигрейна. Я слушаю, как он грассирует, и особенно приятной эта его особенность мне кажется, когда он зовёт меня по имени, всегда только в единственном варианте — "Катерина".

Закрывая глаза и оживляя теперь, по прошествии стольких лет, это воспоминание, я уже не могу почувствовать ни запаха, ни того ощущения тепла, и остаётся только воспоминание о рубашке, о совершенно ином взгляде голубых глаз и о той песне, что наполняла гостиную очень часто в те годы. Песня, которая, несмотря на вообще не подходящее к теме содержание, навсегда стала ассоциацией к моему детству. К тому времени, где всё казалось таким светлым и простым.


Подробнее…­­


P.S.Только сейчас увидела клип, кстати. И, несмотря на всю его странность, он показался мне шедевриальным.
комментировать 2 комментария | Прoкoммeнтировaть
четверг, 5 апреля 2018 г.
День пятый Особа Царская 11:00:20
Песня, которая напоминает Вам о ком-нибудь


Июнь, духота, изоляция, тоска, томление, страх, волнение, вердикт, смерть...

И вдруг стремление к жизни, благодаря которому удалось отойти от края обрыва, что так завораживал.

Подробнее…
­­
Прoкoммeнтировaть
среда, 4 апреля 2018 г.
День четвёртый Особа Царская 11:55:38
Песня, от которой Вам становится грустно.

Вообще мне просто по жизни грустно х). Я в состоянии перманентной грусти. Она сосуществует со мной, а потому, даже когда мне весело, когда я смеюсь, где-то в самой подкорке, где-то на дне моего Бессознательного мне безмерно грустно.

Впрочем, у меня есть также слабость добивать себя грустными песнями, чтобы вообще упасть и разбиться в осколки душой.


Одна из таких и поучаствует в сегодняшнем дне флешмоба.

P.S. Здесь Илья ещё был в составе. *___* Эх, всё-таки мне кажется, Мари ошиблась со своим решением убрать его из коллектива. Без него теперь всё как-то не так. Ну и да типа, это мой друг уже сколько лет, наверное, тут ещё много личного. /лучи обожания технике Ильи/

Подробнее…­­
Прoкoммeнтировaть
 


31 февраляПерейти на страницу: 1 | 2 | 3 | следующуюСледующая »

читай на форуме:
прилите мне грустное видео плиз пож...
0
пройди тесты:
Спанч боб
Какой ты подарок?
{Кто и за что даст тебе пи.дюлей? о.о}
читай в дневниках:

  Copyright © 2001—2018 BeOn
Авторами текстов, изображений и видео, размещённых на этой странице, являются пользователи сайта.
Задать вопрос.
Написать об ошибке.
Оставить предложения и комментарии.
Помощь в пополнении позитивок.
Сообщить о неприличных изображениях.
Информация для родителей.
Пишите нам на e-mail.
Разместить Рекламу.
If you would like to report an abuse of our service, such as a spam message, please contact us.
Если Вы хотите пожаловаться на содержимое этой страницы, пожалуйста, напишите нам.

↑вверх